He had decided to live forever or die in
the attempt, and his only mission each time
he went up was to come down alive.
the attempt, and his only mission each time
he went up was to come down alive.
Когда я услышала, что эту книгу запрещают каждый раз, когда Америка ввязывается в очередную войну, я инстинктивно схватила книжку с полки и отправилась к кассе.
Это невероятно.
Довольно пространно, с цитатами и философией, без спойлеровВторая мировая. Американская военная база на богом забытом острове. Казалось бы, место для героического идиотизма, патриотических од и упрямой американской гордости и лозунгов, прославляющих дядю Сэма. И все это есть. Но противоположная точка зрения главного героя выражает степень абсурдности ситуации.
Йоссариан. Неунывающий, остроумный, изобретательный Йоссариан. Потрясающе человеческий. Самый разумный из всех борцов против системы. Пойманный в ловушку армейского устава.
Уловка-22. Одна из статей кодекса гласит, что, как только солдат выполнил положенное количество миссий, он может покинуть стройные ряды и преспокойно отправиться домой. Но пресловутое "may" означает вовсе не то же самое, что "has to". В уставе же черным по белому написано, что любой солдат должен выполнять приказы командиров. И командиры никуда не отпустят опытного подчиненного, пусть даже слетавшего на десятки миссий.
Это ад. Это театр абсурда, это безвыходное положение, где человек, способный задать вопрос "почему?", находится в замешательстве, вызванном обилием взаимоисключающих параграфов в жизненном кредо. Это книга диалогов и описаний. Повествование как таковое оказывается заключенным в ограниченность придаточных предложений. Потому что не важно, что происходит. Важно, как на это реагируют люди вокруг. Важны реплики. Важны диалоги. Упирающиеся в противостояние двух вопросов: "Why?" и "What difference does it make?"
Коррупция, лицемерие, разврат — и все это под маской патриотического фанатизма. И даже те, у кого есть совесть, пойманы на крючок. What difference does it make?
Кто сумасшедший? Сумасшедших, конечно, на миссии пускать нельзя. Но если кто-то сам подошел в больничный отсек и сообщил, что сошел с ума, то он совершенно рационален, потому что следует инстинкту самосохранения, потому что разумно было бы отлежаться в больничном отсеке, а не рисковать своей жизнью ради абстрактных ценностей и продвижения командиров по службе. Поэтому такой пациент не сумасшедший. И не может избежать очередной опасной миссии.
Самое удивительное, что при вышеперечисленном книга еще и удивительно смешная. Тот разряд, когда ты читаешь, начинаешь смеяться в середине предложения. дочитываешь его до конца и ужасаешься возмутительному цинизму.
"They're trying to kill me," Yossarian told him calmly.
"No one's trying to kill you," Clevinger cried.
"Then why are they shooting at me?" Yossarian asked.
"They're shooting at everyone," Clevinger answered. "They're trying to kill everyone."
"And what difference does that make?"
Экзистенциализм. Индивидуализм абсолютной свободы. Альтернатива эскапизму. Никакого солипсизма в этот раз — просто практически тактильное ощущение жизни, позиция Carpe Diem, или Живи моментом!
Диалог старика итальянца с американским юнцом
"What is a country? A country is a piece of land surrounded on all sides by boundaries, usually unnatural. Englishmen are dying for England, Americans are dying for America, Germans are dying for Germany, Russians are dying for Russia. There are now fifty or sixty countries fighting in this war. Surely so many countries can't all be worth dying for."
"Anything worth living for," said Nately, "is worth dying for."
"And everything worth dying for," answered the sacrilegious old man, "is certainly worth living for."
И, наконец, апогей отчаяния, кульминация, когда даже упорство главного героя сталкивается с невыносимым равнодушием планеты.
"What a lousy earth! He wondered how many people were destitute that same night even in his own prosperous country, how many homes were shanties, how many husbands were drunk and wives socked, and how many children were bullied, abused, or abandoned. How many families hungered for food they could not afford to buy? How many hearts were broken? How many suicides would take place that same night, how many people would go insane? How many cockroaches and landlords would triumph? How many winners were losers, successes failures, and rich men poor men? How many wise guys were stupid? How many happy endings were unhappy endings? How many honest men were liars, brave men cowards, loyal men traitors, how many sainted men were corrupt, how many people in positions of trust had sold their souls to bodyguards, how many had never had souls? How many straight-and-narrow paths were crooked paths? How many best families were worst families and how many good people were bad people? When you added them all up and then subtracted, you might be left with only the children, and perhaps with Albert Einstein and an old violinist or sculptor somewhere."